Как хороши, как свежи были розы
Обзор интернета, оригинал этой страницы:
http://www.philol.msu.ru/~discours/images/sto...
Дата добавления: 11.07.2009
Администрация сайта никак не связана с авторами этой страницы и не несёт ответственности за её содержимое.

 

Задание 1.

 

. М.Хайдеггер

      Очевидность связи между возникновением языка и возникновением культуры разных народов признавали лингвисты и философы, начиная с XVIII века. Особое внимание этому аспекту европейские филологи стали уделять в период развития романтизма и интереса к собиранию и записи фольклорных текстов (в частности, братья Я.и В. Гриммы, кроме того, важное место подобные вопросы занимали в работах А. фон Гумбольдта). Гумбольдт считал, что "язык народа есть его дух, а дух народа есть его язык", и в этом смысле "каждый язык есть своего рода мировоззрение". Существование связи между языковыми особенностями и мировоззрением и духовной культурой людей отмечали в XIX веке и такие лингвисты, как А.А. Потебня и И.А. Бодуэн де Куртене.

     В начале ХХ века американские лингвисты и этнографы столкнулись с проблемой описания языков различных индейских, а затем и эскимосских племен. При этом выяснилось, что традиционные подходы европейской лексикографии и грамматики не работают для адекватного описания этих языков. В связи с этим оформились школы американской дескриптивной и структурной лингвистики. С решением этих проблем связано и развитие традиции так называемой менталистической линии американской лингвистики (основателями которой являются Эдвард Сепир (1884-1939) и его последователь Бенджамин Ли Уорф (1897-1941), который развивал доктрину или, вернее, гипотезу лингвистического детерминизма в 1930- е гг.). Согласно этой гипотезе структура языка определяет особенности мышления и способы познания реальности носителями данного языка. Мировосприятие и мировоззрение носителей разных языков может очень сильно различаться именно на этом основании (т.о. эта идея противоположна идеям универсальной грамматики, идущим еще от французского рационализма и грамматики Пор-Рояля). «Мы расчленяем природу в направлении, подсказанном нашим языком Мы расчленяем мир, организуем его в понятия и распределяем значения так, а не иначе в основном потому, что мы участники соглашения, предписывающего подобную систематизацию. Это соглашение имеет силу для определенного языкового коллектива и закреплено в системе моделей нашего языка» [Уорф 1960, с. 174]. Так, эскимосы называют разными словами разные виды снега: летящий, лежащий, рыхлый и твердый и т.д., а для носителей европейских языков эти различия не очень существенны.

      говоря, иметь места, пока не оформился язык. Существующие в языке наименования задают стереотипные формы восприятия, которые, сохраняясь в культуре, оказывают важнейшее влияние на формирование человеческих представлений о предметах, явлениях и событиях окружающего мира и влияют на их оценку людьми.

     Таким образом, согласно «гипотезе лингвистической относительности» Сепира-Уорфа, язык обусловливает тип мышления его носителей, имеющаяся у человека картина мира и способ познания окружающего мира зависит от языка, на котором он говорит. Грамматические и семантические категории языка служат не только инструментом для передачи мыслей говорящего; они также управляют его мыслительной и оценочной деятельностью.

     1  «сильной» версии считали, что мышление практически прямо зависит от языка, и т.о., следовали концепции лингвистического детерминизма Но в таком случае необходимо признать ,что ни адекватное общение между носителями разных языков и литературный перевод в принципе невозможны, а значит и мировая литература, и мировая наука не могли бы существовать и развиваться. Но мы видим, что это не так. Сторонники «слабой» версии считают, что языки различаются не тем, что с их помощью можно выразить, а скорее тем, что с их помощью можно выразить легче и точнее. То есть, в зависимости от наличия/отсутствия в языке слов или формантов, обозначающих те или иные перцептивные категории, возможно более или менее легкое оперирование данными категориями в процессе мышления. Эта версия гипотезы подтверждается экспериментальными исследованиями восприятия цвета у американских индейцев, а затем и у народов Азии и Африки. В разных языках различаются разные цвета, и люди, говорящие только на своем родном языке, могут испытывать затруднения в узнавании и разграничении этих цветов. Однако и «слабая» версия теории лингвистической относительности в последние годы подвергается сомнению, и серьезным аргументом в пользу таких сомнений явилось выделение «фокусных» цветов, т.е. основных типов цветов, которые выделяются практически всеми людьми (хотя именования их и детализация могут быть различны). То есть «слабая» версия основывается на идее, что различия в восприятии людей связаны с языком, но не абсолютно определяются им. [ Эти эксперименты подробно описывает Т.Г. Стефаненко, на которую ссылается В.В. Красных. См. Красных. 2003]

     С интересным явлением мы сталкиваемся в случаях билингвизма (люди, владеющие двумя языками, нередко отмечают различия в восприятии явлений окружающего мира в зависимости от того, на каком языке они в данный момент общаются или думают). Кроме того, подобные трудности знакомы любому русскому, изучающему английский или немецкий языки и сталкивающемуся с проблемой выражения категории определенности-неопределенности и употребления артиклей, с проблемой иной категоризации времен; с другой стороны, большие трудности испытывают и иностранцы неславянского происхождения, сталкиваясь с проблемой понимания видов русского глагола или особенностей противопоставления и употребления глаголов движения в русском языке. Однако это не означает, что данные семантические различия невозможно понять и выразить лексическими средствами других языков.

     Если смотреть на проблему с точки зрения классификации Фишмана (см. выше), наиболее изученной оказывается область лексических различий между языками, которая оказывает лишь частичную поддержку гипотезе лингвистической относительности. Такие результаты имеют смысл, поскольку лексика, по-видимому, лишь минимально связана с мыслительными процессами, что связано с большой долей скептицизма по отношению к гипотезе Сепира-Уорфа. Однако менее изученная область синтаксических и грамматических различий между языками может предоставить более убедительные доказательства, которые подтверждают мнение, что язык влияет на способы познания мира и поведение людей. Например, очень по-разному ведут себя люди, владеющие лишь английским языков, где есть лишь одна форма обращения к собеседнику (you) и носители японского, корейского и яванского языков, имеющих сложную систему обращений к другим людям, в зависимости от их социального статуса, возраста и пола. Возможно, что это просто связано с вхождением людей разные массивы и традиции культуры, но, по-моему, вероятность, что язык может вызывать различия в мышлении и поведении, прямо или косвенно (через общие для культуры ценности), конечно, существует. Понимание взаимосвязи между культурой и языком нужно также для того, чтобы понимать и уметь вести общение с людьми других культур. Язык также может играть важную роль как предсказатель поведения и особенностей личности людей, говорящих на разных языках.

     Языки очень сильно различаются между собой, и эти языковые различия связаны с важными различиями в обычаях и общепринятых манерах поведения в тех культурах, где эти языки развиваются. Как мы видим, культура тесно связана и с лексикой, и с грамматикой и с функционированием языка. Как представляется, несмотря на большой скептицизм, остающийся в отношении силы гипотезы Сепира-Уорфа, имеющиеся результаты научных исследований, посвященных ее проверке, дают подтверждение, по крайней мере, части ее версий.

      мира влияют на нормы поведения или поведение личности влияет на сознание» [Красных. 2003, С.39]. Видимо, на эти вопросы нет однозначного ответа, т.к. эти явления взаимообусловлены, однако важно то, что гипотеза Сепира-Уорфа стимулировала развитие лингвистики и философии языка и до сих пор подталкивает лингвистов, психологов и философов к размышлениям о роли языка и о взаимовлиянии языка и мышления, языка и культуры. А значит, эта гипотеза стала важным этапом в развитии не только лингвистики, но и других гуманитарных наук. 

      

     

     

     Лингвистический энциклопедический словарь М., 1992

     

     

      Вып.1, М.,1960.

     Языкознание. Большой энциклопедический словарь М.,1998

 

                  

в справочной литературе указывается, что эта фраза «употребляется, когда с грустью вспоминают о чем-либо радостном, светлом, но давно прошедшем» [ Крылатые слова, С.149]. То есть эта фраза служит для выражения и передачи ностальгического настроения, типичного для рефлексирующего русского человека.. Об этом говорит и тот факт, что в коллекции скульптуры Третьяковской галереи представлена статуя В.А. Беклемишева «Как хороши, как свежи были розы», изображающая молодую женщину, сидящую в задумчивости с розой на коленях.

Таким образом, мы имеем дело с прецедентным высказыванием, которое выполняет символьную функцию по отношению к грусти о прошедшем, ностальгии. В основе данного явления обнаруживается метафора: юность, красота, преходящая радость жизни прекрасны, как розы, но и недолговечны и хрупки, как недолгая свежесть этих цветов. Кроме того, для русской послереволюционной эмиграции эта фраза стала выражением тоски по утраченной родине. (См. приложение). Фраза "Как хороши, как свежи будут розы, Моей страной мне брошенные в гроб!" высечена на могильной плите Северянина (умер в конце 1941 в Таллине от голода).

Любопытно, что в культурах стран народов Азии эту роль играют не розы, а хризантемы и цветы сакуры (Япония), цветы сливы(Китай, Тайвань).

издано в 1835 г. без имени автора (отсюда замечание Тургенева о том, что он не помнит имени поэта). Однако собственно прецедентным высказыванием оно стало только после того, как стали широко популярными тургеневские «Стихотворения в прозе». Причем и сам текст тургеневского стихотворения может рассматриваться как прецедентный текст, его структура с инверсивным синтаксисом и повтором строки о розах в конце каждого абзаца часто копируются и перифразируются (Особенно на сайтах Рунета, см. ниже).

(,);

о любимом цветке балерин. Планировалось, что композицию Ролана Пети "Гибель розы" станцуют Светлана Лунькина и Артем Шпилевский, а великий балет Михаила Фокина "Видение розы" - Нина Капцова и Иван Васильев».

В текстах средств массовой коммуникации данное прецедентное высказывание часто служит основой для языковой игры, эпатажного стёба: Ср.«Как хороши, как свежи были позы» (одностишия В. Вишневского); «как хороши, как свежи были рожи» и даже « как хороши, как свежи были дозы А в голове всё звенит да звенит». Кроме того, можно вспомнить период «роз» в российской поп-музыке конца 1980-нач.1990 гг. ( Группа «Ласковый май» и др.)

И.П. Мятлева) и выполняет символьную функцию, с помощью данной фразы в русской культуре выражается чувство ностальгии, грусти по утраченному счастливому времени и прошедшей молодости. 

ПРИЛОЖЕНИЕ. ТЕКСТЫ

Игорь Северянин (Игорь Васильевич Лотарев) (1887-1941) 

Как хороши, как вежи были розы

В моем саду! Как взор прельщали мой!

 

В те времена, когда роились грезы

В сердцах людей, прозрачны и ясны,

Как хороши, как свежи были розы

 

Нет ни страны, ни тех, кто жил в стране.

 

 

Эстония, Тойла

1925

"Розы" (Как хороши, как свежи были розы..., <1834>, на него есть мелодекламация Б. Садовской, 1910) и стихотворением в прозе И.С. Тургенева "Как хороши, как свежи были розы..." (1879, есть мелодекламации Л. Лисовского, 1890, А. Таскина, 1898, А. Аренского, 1904). Романс Вертинского (См. ниже)создан в 1930 году, его текст немного отличается от авторского текста Северянина. Жанна Бичевская исполняет этот романс на музыку Г. Пономарева (приблизительно ок. нач. 1990-е гг.), с авторским текстом Северянина, изменив только одно слово в ст. 7: поет "Как хороши, как свежи были розы" вместо "Как хороши, как свежи ныне розы". (См. Жанна Бичевская, альбом «Любо, братцы, любо», Zeko Records, 1996) 

РОЗЫ

 

Как хороши, как свежи были розы

Моей прекрасной, голубой страны. 

Как хороши, как свежи были розы

 

Вернуться в дом Россия ищет троп.

 

Из репертуара Александра Вертинского. Запись на пластинку - фирма «Парлофон», Германия, 1930-1931 гг.,

                              ЛИТЕРАТУРА

Тургенев И.С. Избранное. Классическая библиотека «Современника». М., 1979

     1 Уровень сложности, к которому может быть отнесена конкретная версия гипотезы, определяют два фактора. Первый - какой именно аспект языка находится в поле интереса исследователей, например лексика или грамматика. Второй фактор - какие виды когнитивной деятельности носителей языка изучаются, например, темы, связанные с культурой или нелингвистические вопросы, такие как выполнение задачи на принятие решений. Из четырех уровней самый простой - уровень 1, самый сложный - уровень 4. Уровни 3 и 4 в действительности ближе всего к оригинальным идеям Сепира и Уорфа, которые касались грамматики и синтаксиса языка, а не его лексики. [см. Языкознание1998 С. 514[

© 2000- NIV