Северянин Игорь Васильевич


Реклама

Северянин Игорь

Северянин Игорь (Лотарев Игорь Васильевич) - 4.05.1887, Санкт-Петербург - 20.12.1941, Таллин. Поэт, переводчик, мемуарист. Отцом Северянина был отставной штабс-капитан железнодорожного батальона Василий Петрович Лотарев, а матерью - Наталия Степановна, урожденная Шеншина, дальняя родственница прославленного классика русской поэзии А.А.Фета. Когда брак распался, мальчик остался с отцом в г.Череповце, в ту пору относившемся к Новгородской губернии. Образование будущий поэт получил в Череповецком реальном училище, а в окрестностях этого города (теперь это - Вологодчина), в северных лесах и на берегах северных рек впервые явилась ему его Муза ("Лесофея"), отсюда и псевдоним поэта - "Северянин". Много лет спустя, уже в эмиграции, он воскрешал в стихах места своего детства и всегда при этом звучала в них ностальгическая нота: "О Суда! Голубая Суда! Ты внучка Волги! Дочь Шексны! Как я хочу тебя отсюда!" ("Роса оранжевого часа").

Писать стихи Игорь начал рано, сам определил начало своего творческого пути 1905-м годом, а в ранней и краткой автобиографии назвал цифру 35, обозначившую количество выпущенных им в свет самостоятельно поэтических брошюр. Широкую, хоть и с привкусом скандала ("двусмысленную "), славу поэт получил в начале 1910-х гг., провозгласив новую поэтическую школу "эгофутуризма". Школа уже через год, обнаружив свою химерическую сущность, распалась, а Северянин подтвердил свою популярность (свой "недвусмысленный талант") выходом в свет первой полновесной книги стихов "Громокипящий кубок" (1913), доброжелательно отмеченный лучшими поэтами Серебряного века: Ф.К.Сологубом, Н.С.Гумилевым, А.А.Блоком. Впоследствии - и в России, и в эмиграции - Северянин составит и выпустит еще около двадцати поэтических книг, но "Громокипящий кубок" так и остался жемчужиной его поэтического наследия. Здесь произошло то слияние двух стихий, которые создали его неповторимый стиль, самим поэтом определенный формулой - "иронизирующее дитя" ("Медальоны", 1934). Его лирический герой живет в двух ипостасях: дерзкий ироник, то ли стилизующий, то ли пародирующий салонную поэзию, и бесхитростный лирик ("как день весны"), чья душа безудержно "влечется в примитив". В последующие годы до ухода в эмиграцию он выпустил еще пять книг, много разъезжал по стране с "поэзоконцертами". Слава его росла, а 27 февраля 1918 г. в Москве в Политехническом музее упрочилась тем, что он выиграл конкурс на титул "короля русских поэтов". В том же году поэт оказался в эмиграции, отрезанный от Родины новой государственной границей Эстонии, где они с матерью давно и регулярно снимали дачу в небольшом рыбацком поселке Тойла. Здесь, женившись на эстонской поэтессе Фелиссе Круут, он прожил более пятнадцати лет.

За границей Северянин продолжал активную творческую деятельность: выпустил несколько поэтических книг, лучшими из которых и последними стали собранные в тридцатых годах "Медальоны" и "Классические розы". Не прекращал концертной деятельности, разъезжая вместе с супругой-поэтессой по Европе. Переводил эстонских поэтов. Освоил крупные жанры - лирической поэмы и "романа в строфах". В 1922-1923 гг. одна за другой, создав цельность трилогии, явились в свет три автобиографические ("безвыкрутасные") поэмы: "Падучая стремнина", "Колокола собора чувств", "Роса оранжевого часа", где с новой силой поэт образно воплотил любовь к стране детства - новгородскому (вологодскому) Северу, чьи "одебренные сны" так и остались главным содержанием его задушевной лирики.

Если его спрашивали, полагает ли он себя эмигрантом или беженцем, он неизменно сердился: ":я не эмигрант. И не беженец. Я просто дачник. С 1918 года". В стихотворении "Наболевшее" уточнил: "Нет, я не беженец и я не эмигрант, - Тебе, родительница, русский мой талант:".

Сегодняшним наследникам богатств Серебряного века русской поэзии открывается без искажений "простая, как день весны" душа поэта - истинного северянина. В любви к природе Русского Севера душа эта раскрывается наиболее последовательно. Еще в 1906 г. напечатал он очерк в стихах "В северном лесу", где с сыновним чувством воспеты милые сердцу лесные края вокруг Череповца. Вслед за любимым поэтом А.К.Толстым в величавом образе сурового края юный поэт обобщил, символизировал формирующееся в нем понимание русского духа, славянской души: "Мне нравится унылая природа Мне дорогого Севера с красой Свободного славянского народа С великою и с гордою душой:".

В природе он более всего любил лес и воду, особенно воду. Реки, ручьи, фиорды, озера, моря всегда возбуждали его поэтическое воображение. "На реке форелевой", "Поэза северного озера", "Вода примиряющая", "Стихи о реках", "Норвежские фиорды", "Я к морю сбегаю" - десятки стихов Северянина варьируют тему "примиряющей воды". В последние трудные годы изгнания особенно настойчиво повторяет он образ северной реки - "форелевой", "играющей". Вечно бегущая вдаль синяя лента стала в его образном мире нитью, связывающей его со страной детства. Слияние рек, бегущих по разным странам и не признающих государственных границ, стало залогом, обещанием воссоединения с милой и утраченной землей: "Я снова вижу реки русские - Нелазу, Суду и Шексну: И брови хмурые, суровые Вдруг проясняются, когда Поймешь: Россонь слита с Наровою, И всюду - русская вода!". В стихотворении "Таймень" эта тема слияния и единения выражена особенно сильно.

Весной 1935 г. Игорь-Северянин, расставшись с Фелиссой Круут-Лотаревой, уехал из Тойлы в Таллин, где учился их сын Вакх Лотарев. Спутницей его жизни в последние годы стала В.Б.Коренди, не оставившая следа в его позднем творчестве. Материальные затруднения не позволили новой семье жить в столице, и она кочевала по эстонским городам и поселкам: Нарва, Венскюла, Усть-Нарва, где застало их установление советской власти в Эстонии и начало Великой Отечественной войны. Попытки эвакуироваться в глубь страны успехом не увенчались и, перевезенный в Таллин, русский поэт скончался там 20 декабря 1941 г. На его могильном камне высечены слова из позднего стихотворения: "Как хороши, как свежи будут розы, Моей страной мне брошенные в гроб" ("Классические розы").

Творческий путь Игоря-Северянина, как и его жизненная дорога, не был гладок. Стиль его не был ровен. Муза металась между текучей модой и стремлением к вечной гармонии. И всякий раз, когда последняя одерживала победу, когда рождалось произведение, написанное по законам красоты и правды, душа его ликовала, а поэт переживал праздник возрождения. Одно из своих произведений он так и назвал - "Возрождение": "Величье мира - в самом малом. Величье песни - в простоте. Душа того не понимала, Нераспятая на кресте. Теперь же, после муки крестной, Очищенная, возродясь, Она с мелодией небесной Вдруг обрела живую связь".

"Ручейковая" и ласковая лирика Северянина, посвященная родной земле, с которой он был долго и горестно разлучен, ныне возрождается, отличаясь и от ироничных "поэз" юности, и от саморекламных футуристических стихов. У нее иное лицо и иная задача. Пусть поэт в своей новой посмертной жизни на Родине не столько "эпатирует" презренного и бескрылого обывателя, как во времена юности, сколько напоминает людям о самом дорогом чуде - родной земле, разрыв с которой приносит душевную муку: "О России петь - что весну встречать, Что невесту ждать, что утешить мать: О России петь - что тоску забыть, Что любовь любить, что бессмертным быть!".

Он пел о России. И тем заслужил свое бессмертие. Наш земляк - северянин, "поэт с открытой душой", как назвал его еще в десятых годах ХХ столетия А.А.Блок.

Ю.В.Бабичева

Приглашаем посетить сайты
© 2000- NIV